Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам: успешная карьера, стабильный брак, респектабельный круг общения. Затем всё рухнуло почти одновременно — бракоразводный процесс забрал половину состояния, а слияние компаний оставило его без должности. Кредиты, алименты, ипотека на особняк — цифры в ежемесячных платёжках теперь вызывали холодную тошноту.
Идея пришла не сразу. Сначала это была просто мысль, промелькнувшая на фоне отчаяния, пока он смотрел из окна своего кабинета на освещённые виллы вдоль залива. Они жили в том же ритме, что и он когда-то: вечеринки у бассейна, новые машины, разговоры о дивидендах. У них было то, что у него отняли. Несправедливость этого горела внутри.
Первой стала пара хрустальных подсвечников эпохи ар-деко с террасы Мартинесов. Он знал, что они почти никогда не запирали французские окна в гостиную после своих вечерних приёмов. Действовал почти механически, без эмоций. Но позже, держа в руках тяжёлый, холодный хрусталь, он почувствовал не страх, а странный, острый прилив сил. Это была не просто кража. Это был акт тихого, идеального возмездия системе, которая его вышвырнула. Он отбирал у них безделушки, символы их благополучия, которое они принимали как должное.
Каждое «дело» тщательно планировалось. Он изучал распорядок соседей, их привычки, слабые места в охране. Брал только предметы, которые можно было незаметно сбыть через старого знакомого антиквара: редкое издание книги, небольшую бронзовую скульптуру, коллекционные часы. Риск был, но именно он и отрезвлял, возвращал остроту ощущений, потерянную в рутине прошлой жизни.
Деньги от продажи шли на счёт, откладывались на чёрный день. Но истинной наградой было не это. Это было чувство превосходства, когда на следующем общем коктейле он смотрел в глаза миссис Харгривз, не подозревавшей, что её жемчужная брошь сейчас лежит в его сейфе. Он снова был игроком. Не жертвой обстоятельств, а тем, кто диктует правила. В этом тёмном, секретном уравнении он находил то, чего ему так не хватало, — контроль. И это, как ни парадоксально, возвращало ему достоинство.
